Цитаты про просто так

Не бывает новых начал, братец. Мы пополняем наш жизненный багаж и несём его до самого конца. Нельзя вот так просто оставить всё позади только потому, что ты выпрыгнул из лодки в другом месте…

– Ужас в том, что я сама прекрасно понимаю, что веду себя как идиотка. Но это совершенно ничего не меняет! – Все мы ведем себя как идиоты, – примирительно сказал я. – Просто некоторые особо одаренные экземпляры это о себе знают, а все остальные – нет. Так что добро пожаловать в ряды интеллектуальной элиты.

— По-моему, я тебя понимаю. Как и я, ты не можешь просто так от чего-то избавиться. Чувствуешь вину за такое предательство. — О чем ты... Я специально приготовил, чтобы выбросить. — Ты боишься, что тебя предадут, поэтому и бросаешь первым. — Я тебя не понимаю. — И я такая. Боюсь, что меня бросят, и ненавижу предательство. Я не могу просто так от чего-то отказаться и ты тоже. Подумала, и причины у нас одинаковые.

Кто мы такие? Мы просто потребители, одержимые внешней атрибутикой преуспевания. Война, голод, насилие — все это не волнует. А волнует меня: знаменитости и скандалы, телевизор, где 500 каналов и чье имя на бирке моих трусов.

В сущности, я счастливый человек. То есть человек, расположенный быть счастливым. Это встречается не так часто. Я хочу самых простых, самых обыкновенных вещей. Я хочу порядка. Не моя вина, что порядок разрушен. Я хочу душевного покоя. Но душа, как взбаламученное помойное ведро— хвост селедки, дохлая крыса, обгрызки, окурки, то ныряя в мутную глубину, то показываясь на поверхность, несутся вперегонки. Я хочу чистого воздуха. Сладковатый тлен— дыхание мирового уродства— преследует меня, как страх.

- Нам надо перевести надписи на этой пластине. Вы читаете иероглифы? - Да, барышня. Это очень просто: Птица, мужчина с копьем, рыба, жук, сосуд. - Так, а что это значит? - Это значит, в приблизительном переводе, конечно: Мужчина с копьем поместил птицу и рыбу в какой-то сосуд а там был жук.

Может быть, это вдавленные в асфальт окурки, переполненные мусорки во дворах, облезлые неуютные больницы и школы, нелепые детские площадки со сломанными качелями и пьяными людьми на скамейках, яркие витрины, отражающиеся в грязных лужах, незаметное и безграничное давление сотен, тысяч блеклых стен вокруг меня заставляют видеть этот город таким. А может быть, я просто заразился ангедонией у какого-то бездомного хромого пса с воспаленными мутными глазами, но смотрю вокруг задушено, черно.

 Стремительная жизнь, стремительная смерть. Собаки ловят кошек и терзают их, вместо того, чтоб просто гоняться за ними, как это делают глупые, доверчивые псы в мультфильмах по телевизору, да и сами коты грызутся между собой; отравленные приманки и проезжающие автомобили. Коты — гангстеры животного мира, живут вне закона и часто так и гибнут. Огромное их число так никогда и не доживает до старости. 

Всякий неглупый юнец в отрочестве подвержен - и, по счастью, так будет всегда - философским сомнениям, благородному негодованию и новым веяниям, и, признаюсь вам, я перенес эту болезнь в тяжелой форме. Я говорю «сомнениям», но, в сущности, сомнение куда сложнее, а это было просто отчаянное, страстное отрицание: «Неужели в это я мог верить!»

Из-за чего, например, Анна поехала бросаться под поезд? Из-за того, что Сорокина привезла деньги Вронскому, а она это увидела из окна. Всё это мне кажется первостепенным, мы это показываем. Толстой не просто так всё написал. Мы все в той или иной степени проходим через эти сложные взаимоотношения между мужчиной и женщиной, когда, бывает, одна капля может переполнить всё. Но это упускается. В силу того, что может быть времени не хватает. Я, кстати, по-настоящему понял мотивы Анны, только когда услышал это в исполнении Лизы. Это есть у Толстого, и почему-то никогда не звучит.

Полбутылки рома, два пистолета, Сумка сменной одежды – и всё готово. Вот оно какое, наше лето. Вообще ничего святого. Нет, я против вооруженного хулиганства. Просто с пушкой слова доходчивее и весче. Мне двадцать пять, меня зовут Фокс, я гангстер. Я объясняю людям простые вещи – Мол, вот это моё. И это моё. И это. Голос делается уверенный, возмужалый. И такое оно прекрасное, наше лето. Мы когда умрём, поселимся в нём, пожалуй.

Мы украшаем город на праздники, мы снимаем фильмы про любовь со счастливыми концами, мы создаём красивые одежды и вешаем «осторожно, порог» в магазинах. Мы прощаем, передаём билетики и нам хочется взять (бы) домой замёрзших и голодных животных; мы чувствуем, что люди — хорошие всё же, и оставляем на чай, и немного боимся, что бог существует и видит нас. И бог тоже хороший. И хочется нам не разрушать, а строить, и мир посмотреть хочется, и улыбаться, и любовь дарить просто так хочется.

 Обычный полдень в институте. Однако, созерцая этот пейзаж, я вот о чем подумал. Люди выглядят счастливыми, каждый по-своему. Я не знаю, счастливы они на самом деле или просто выглядят такими. В любом случае, посреди славного полдня в конце сентября люди казались счастливыми, и мне было грустно как никогда. Казалось, я один не вписываюсь в этот пейзаж. 

— Они совершили зло. — И ты, — кивнула жрица, — поступил с ними так, как тебе было проще всего. Ты не стал возиться. Ты их просто убил.