Цитаты про случай

«Курение – причина импотенции» – бросается в глаза надпись на пачке. Действенней было бы написать, что импотенция – причина курения. Ни один из нас в таком случае никогда бы не закурил на людях.

 В литературной среде обычно считают, будто каждый человек носит в себе по крайней мере один роман. Я обнаружил, что это не совсем так. Очень немногие женщины и мужчины носят в себе целый роман, остальные же ограничиваются дай Бог одной фразой или в лучшем случае рассказом. 

ПробуждениеМне бы сбросить оковы опыта,Стать наивным до безобразия,Чтоб иллюзий наесться досыта,И случались со мной оказии,Чтоб оставшись без груза знания,Фантазером стать и поэтом,Чтоб влюбляться до бессознания,В дураках оставаясь при этом,Чтобы память отшибло мне напрочь:Снова жизнь – белый лист предо мною,Уходить на свидания на ночь,Стать восторженным, петь под луною,Чтоб, понятие годы и времяВновь исчезло, давая свободу,Чтоб вкушая безумия бремя,Быть счастливым в любую погоду.Чтобы жизнь была вольным полетом,Я желаю себе вдохновения,Пусть площадкою станет для взлетаЭтот миг моего откров

Читательская фигура должна стоять перед лицом писателя и за спиной издателя — но ни в коем случае не наоборот.

Она никогда не стремилась к популярности. Во всяком случае, это всегда казалось ей нелепым — стремиться к популярности. Популярность непостоянна и все время ускользает. Стремиться к ней — все равно что пытаться поймать светлячков банкой. Ты либо от рождения привлекаешь к себе внимание, либо постоянно остаешься в тени — таков загадочный и непостижимый закон Вселенной.

 Она произошла в моей жизни. Со мной редко кто-то случается. 

если ты мне приведёшь десять ситуаций, когда чувствуешь себя виноватой, во всех случаях это окажутся примеры твоих требований к людям.

 Людей легче уничтожить, чем переубедить. Они никогда тебе не поверят — во всяком случае, до тех пор, пока у них есть возможность верить во что-то другое, неважно во что. Даже в самую распоследнюю ересь. 

 Разведчик или сдается сразу, или не сдается вовсе, за исключением редких случаев, после применения особых методов головорезами Мюллера. 

— Мои извинения, Райден. Кажется, я отстал. — Не парься. Вообще, я должен поблагодарить тебя. — О чём это ты? — Если бы не ты, мне бы не удалось вернуть «Джека». — Значит, он — твоя истинная натура? — Более-менее. Тебе всё ещё интересно? — У меня нет причин, чтобы менять свои цели. С момента нашей первой встречи мотивацией твоих действий были эмоции. Ты говоришь о защите тех, кто слабее тебя. Таких людей миллиарды. Это невозможно. Ты не можешь защитить каждого человека во всём мире. Ты не можешь защитить каждого бездомного ребёнка.

 … если первая любовь кажется нам вообще более благородным и, как говорят, более чистым чувством, если она, во всяком случае, более медленно развивается, то причина этому вовсе не чувствительность или робость, как принято считать. Дело в том, что сердце, поражённое чувством, дотоле не изведанным, как бы останавливается на каждом шагу, чтобы насладиться очарованием, которое оно испытывает, и очарование это обладает такой властью над неискушенным сердцем, что оно совершенно поглащает его и заставляет забывать обо всех других радостях…. 

... у меня иной раз случаются приступы отчаянной меланхолии: ведь женщина — это такая нежность. А я в один прекрасный день начну стареть, да и мое ремесло быстро нас изнашивает: я могу переломаться, изуродоваться, попасть в плен к маврам. В общем, иногда меня охватывает яростное желание быть счастливым. Именно так: яростное. И если я встречаю очень красивую женщину, щемит сердце.

 — Нужно звонить в милицию.— Стой, какая милиция? Пошевели извилинами! Ментов ты всегда позвать успеешь. Ты только представь на минуту, в какое дерьмо мы вляпались! Он числится у них в картотеке как сутенер, я как проститутка!— А я как скромный преподаватель нигде не числюсь! Я скажу им всю правду. Это ведь несчастный случай. Конечно, стрелы нужно было убрать куда-нибудь подальше, признаю. Но мог ли я быть до такой степени провидцем, чтобы предусмотреть самочинное вторжение некого индивида, который перейдя все границы благопристойности, изберет мой шкаф местом своего упокоения! 

Любовь — это всего лишь самовнушение. Вот сидит себе человек и понимает, что мало проблем, надо бы влюбиться. А что поделать, скучно жить некоторым из нас. Вот идет он, ищет себе жертву, обхаживает, ухаживает, и тут жертва решает из милосердия внушить себе, что тоже любит этого человека. И все было бы хорошо, если бы не следующее: любовь — это не что иное, как проявление мазохистских наклонностей. Признайтесь, глубоко в душе все мы любим пострадать. И месяца не пройдет после начала отношений, как появится ревность, и не важно к кому, хоть к коту.