Цитаты про города и людей

 Выключили электричество, и в городе воцарилась полная тишина.Оказывается, звуки исходят не от людей.Они уже давно-давно молчат. 

Мы украшаем город на праздники, мы снимаем фильмы про любовь со счастливыми концами, мы создаём красивые одежды и вешаем «осторожно, порог» в магазинах. Мы прощаем, передаём билетики и нам хочется взять (бы) домой замёрзших и голодных животных; мы чувствуем, что люди — хорошие всё же, и оставляем на чай, и немного боимся, что бог существует и видит нас. И бог тоже хороший. И хочется нам не разрушать, а строить, и мир посмотреть хочется, и улыбаться, и любовь дарить просто так хочется.

Людей в этом городе строили так же, как строят дома. Не знаю, как дело обстоит в других городах, я в них не был, но в нашем — точно. Большая стройка людей. Кирпичик «как жить», кирпичик «о чем думать», кирпичик «чего не замечать». И застекленная душа. Внутренний евроремонт. Пуленепробиваемое стекло. Да что там пуля, даже микроб с отвратительной рожей не просочится. «Вы должны жить настоящим и быть счастливыми, радуйтесь!» Радуются. Ничего не видят кругом, ничего не хотят замечать, что может как-то ущемить эту радость. Ходят слепые, но с улыбкой. «Животные лучше людей!» Лучше.

Провинциальный город. Лето, июль. Страшная жара. Переполненный "Пазик" в час пик, люди едут после работы. Все задраено, открыт только один люк. Все итак сжаты как килька в банке, а тут еще возьми кто то и п@рни........вонь - ужасающая. Весь "Пазик" в негодовании - просто разорвать готовы гада.

За то время, пока мы были в Сталинграде, мы все больше и больше поражались, какое огромное пространство занимают эти руины, и самое удивительное, что эти руины были обитаемыми. Под обломками находились подвалы и щели, в которых жило множество людей. Сталинград был большим городом с жилыми домами и квартирами, сейчас же ничего этого не стало, за исключением новых домов на окраинах, а ведь население города должно где-то жить. И люди живут в подвалах домов, в которых раньше были их квартиры.

 Так уж мы устроены, что город, в котором мы выросли, в котором произошло формирование наших ценностей, оказывается самым любимым. Мы привязываемся к нему, как к человеку и его уголки становятся нам родными, точно близкие люди. 

Про предательстваслово твоё для меня не свято:даже любимый - не станет Богом. этим тебя "предала" когда-то? поговорим о тебе немного. т ы! предаёшь меня каждым словом - лживым, кому-то даря усладу. в чьи-то чужие глаза, любовно - ты предаёшь меня кротким взглядом. ты предаёшь меня просто лаской, тело другое терзая всуе; Ей по утрам говоря "прекрасна", ты предаёшь меня поцелуем. ты предаёшь меня даже молча, если вдруг кто-то спросил о тайном, даже когда я от боли корчусь, ты предаёшь меня беспечально. в этом предательстве, как в капкане, бьюсь - но люблю. но хочу - без меры.

Ужасно, когда люди нужны друг другу, а за окнами разные города. Макарычев

Трудно смотреть, как твой любимый город сам себя уничтожает. Видеть, как он разваливается на части. Людские страдания всегда кажутся чем-то далёким, ненастоящим. Чужая трагедия в чужой стране, где-то там, далеко за горами... До тех пор, пока она не приходит в наш город, к нашим дверям, в наши жизни. И тогда мы понимаем, как хрупок наш мир, как уязвимо наше счастье. А когда беда пришла и ударила, то ударила сильно, и наш мир рухнул. И она сломила нас. Всем завладели злость, гнев и желание выжить любой ценой. Страшная правда в том, что никто не обратил внимание, да и не хотел.

Быть хорошим другом обещался, звёзды мне дарил и города. И уехал, и не попрощался. И не возвратится никогда. Я о нём потосковала в меру, в меру слез горючих пролила. Прижилась обида, присмирела, люди обступили и дела... Снова поднимаюсь на рассвете, пью с друзьями, к случаю, вино, и никто не знает, что на свете нет меня уже давным-давно.

Город. Людные улицы. Немного потрескавшийся асфальт дороги. Большие, габаритные здания, непонятно зачем сорганизованные здесь, нагруженные и наталкивающиеся друг на друга. Серая толпа, цветом своим походившая на пепел или грязноватый дым, который обычно выпускают трубы завода, и превратившаяся в единую массу, месиво. Обжигающий легкие ветер, с шумом проносящийся мимо идущих в неизвестность людей и мимо меня. Мимо меня.

 Самым верным, памятным еще по коммунистическому Питеру признаком разрухи были окна. Если люди не заменяют разбитое стекло, а прикрывают его фанерой или заклеивают бумагой, это значит, что город болен. Жители смирились с ненормальностью бытия и не знают, каким будет завтрашний день. 

Превратиться в мелкий дождик, зарядить на много дней... И на город толстокожий тихо падать меж огней. Или трогать гриву леса, еле листья шевеля. Или нежностью небесной гладить сонные поля. Слиться с речкой безымянной, целовать людей... Устать. А затем в рассвет туманный поредеть и перестать.

гиммертонские вересковые поляя жду тебя летом в прохладном Питере, моя золотая девочка,вот как после этого люди смеют не веровать чудесам?Мне порою так хочется прогуляться среди гиммертонского вереска...и навсегда оставаться там.я привыкла терять все что есть, неудачи в слезах топя,пора признаться во всех поражениях; распрощаться с ленцой;Самая страшная война всегда происходит внутри тебя,Самая победоносная битва - это схватка с самим собой.В этом городе столько народу (блядского) разного;А я так и не научилась этим слушателям красиво льстить.От каждого пятого за минуту общения начинает тош