Цитаты про дом

Лет пять назад я бы сказала, что любовь — это особое ощущение и спутала бы это с влюбленностью. Сейчас я отвечу, что любовь — это взаимоуважение и чуткое понимание друг друга, благодарность. Многие, повстречав друг друга, расходятся и живут в разных домах, но с одинаковыми вкусами и привычками. Смотрят ту же передачу или читают те же книги, но каждый в одиночестве. Это, безусловно, нелегко и нужно быть достаточно мудрыми, чтобы в разговоре услышать «слезу», «тревогу» и понять. Понять суть того, кто рядом и молча обнять. Позвонить и держаться вместе сообща, т. к.

 — Завтра мы заключаем договор. Другой дом может сбить нас с толку, а нас легко сбить с толку, потому что мы не очень умные. 

когда ты сказала, что реки – не вены планеты, что выпадет снег послезавтра, а мы – повзрослеем, последний кондуктор с пахучим пакетиком чая ушел босиком за окраину и не вернулся, звезда пролетела над домом учителя пения, я выронил сердце свое из пустого портфеля огромное, бычье, паучье увечье, могучее как викинги и бумеранги и бонги в яранге, и сердце мое покатилось и прочь полетело от места, где ты мне сказала, что мы повзрослеем, что реки – не вены планеты, а море – печалит, и липли на сердце бумажки, почтовые марки, травинки, пылинки, стрекозы и мелкие камушки, окурки и спички, обертки,

Я вдруг поняла, что люди должны иметь огромное мужество, чтобы, помня, какие мы короткоживущие, просто ежедневно уходить из дома – отпускать руки тех, кого любят, и уходить на работу. Если каждая минута взвешена и оценена, как они могут, например, спать с кем-то другим, просто для развлечения, при этом прекрасно зная, что быть с любимыми осталось всего ничего? Только огромное мужество или огромная глупость делают свободными от чувства быстротечности жизни.

Мы украшаем город на праздники, мы снимаем фильмы про любовь со счастливыми концами, мы создаём красивые одежды и вешаем «осторожно, порог» в магазинах. Мы прощаем, передаём билетики и нам хочется взять (бы) домой замёрзших и голодных животных; мы чувствуем, что люди — хорошие всё же, и оставляем на чай, и немного боимся, что бог существует и видит нас. И бог тоже хороший. И хочется нам не разрушать, а строить, и мир посмотреть хочется, и улыбаться, и любовь дарить просто так хочется.

— Вы видите и говорите?... Но Вы говорили Саиду, Вы упрекали его, когда он не принял Жади обратно! — Мохаммед, твоя жена сошла с ума! — Нет, я не сошла с ума. Мохаммед, ты помнишь как она говорила, что «Если Саид живет с одной одалиской, почему не принять вторую»? — Что?! Пусть Аллах обрушит на мою голову крышу этого дома, если я это говорила. — Назира, ты говорила это! — Если и говорила, то, должно быть, в меня вселился злой дух!

 Жилище становится Домом только благодаря женщине или присутствию ребенка. 

 Ты замечал когда-нибудь — если вернешься домой после каникул, кажется, что вся мебель, книги, радио злятся на тебя, как брошенные кошки? Ты для них уже умер. Чувствуешь? Не дом, а морг. 

Помните, как мы стыдились своих родителей? Я считаю, что родителей любить не стыдно, но в детстве мы так не считали. Ты мог гулять на улице, с работы шла мама, подзывает тебя к себе и спрашивает: «Гуляете?» И ты отвечаешь: «Гуляем, иди домой!» «У тебя всё нормально?» «Нормально! Иди, домой!» И не дай Бог, если в этот момент она как-то тебя поцелует или погладит по головке. Ты просто вернёшься к своим пацанам, а они спросят: «Что, маму любишь? Маму любишь?» И ты в ответ: «Что, люблю... просто... нравится! Нормальная женщина!»

И не говорите мне, пожалуйста, о терпимости. Для неё, кажется, отведены специальные дома.

Как правило, только те, кто остается дома, склонны грустить при расставании; отъезжающих, какой бы горькой ни казалась им разлука, ждет перемена обстановки, которая смягчает печаль уже в момент прощания.

Мертвецы — наши соседи и сожители. Мы ходим по их костям, пользуемся выстроенными для них домами, разгуливаем под сенью посаженных ими деревьев. Мы и наши мёртвые не мешаем друг другу.

 Люди, как и дома, хранят свои секреты. Не то секреты обитают в них, не то сами они обитают в секретах. Они удерживают секреты, крепко прижимая их к груди, язык облекает их в ложь, чтобы невзначай не выболтать. Но время идет, истина побеждает, правда берет свое. Она, извиваясь, корчится, ворочается, растет, натруженный враньем язык уже не в силах скрывать ее далее, и наступает пора, когда приходится выговорить слова, выплюнуть их, дав свободу громовой истине. Время всегда играет на руку истине, соседствуя с ней и поддерживая ее. 

Однажды, Ходжа неосторожно похвастался, что сможет научить своего осла говорить. Услышав об этом, Эмир повелел заплатить Ходже 1000 таньга с условием, чтобы тот показал ему говорящего осла через некоторое время. Дома жена Ходжи начала плакать и убиваться: – И зачем ты обманул Эмира, зачем взял деньги! Когда он поймет, что ты его обманул, он бросит тебя в темницу!Читать далее »