Цитаты про ничего без мата для парней

Я спросил: — Вы аптекарь? Он сказал: — Я аптекарь. Будь я сочетанием продуктовой лавки с семейным пансионом, я мог бы вам помочь. Но я только аптекарь. Я прочитал рецепт. В нем значилось: ... Бифштекс ……… 1 фунт Пиво ………… 1 пинта (принимать каждые 6 часов) Прогулка десятимильная … 1 (принимать по утрам) Постель ……… 1 (принимать вечером, ровно в 11 часов) И брось забивать себе голову вещами, в которых ничего не смыслишь.

Замечательное чувство — садиться в поезд дальнего следования без багажа. Словно, выйдя из дому прогуляться, вдруг попадаешь в искривлённое пространство-время — и оказываешься в кабине пикирующего бомбардировщика. И больше уже нет ничего. Ни визитов к зубному, расписанных на неделю в календаре. Ни проблем, громоздящихся на столе в ожидании твоего прихода. Ни всех этих «общественных отношений», из которых рискуешь не выпутаться до конца жизни. Ни фальшивой приветливости на физиономии для завоевания доверия окружающих... всё это я на какое-то время просто посылаю к чертям.

Хотя тебя от проносящихся мимо ландшафтов, городов, машин и людей отделяет всего лишь тонкая стенка вагона и еще более тонкое стекло окна, этой стенки в сочетании со скоростью вполне достаточно, чтобы изолировать тебя от внешнего мира. Кроме того, там, откуда ты выехал, ты уже не в силах ничего изменить, а там, куда ты должен прибыть, ты еще ничего не можешь изменить. По прибытии в пункт назначения тебя ждут решения и действия, но здесь, в этой изолированности, в этой перемещающейся в пространстве капсуле, ты обречен на пассивность и временную свободу.

Шаги ро мокрому асфальтуШаги по мокрому асфальту,Под серым небом , под дождем,Печаль стекает холодом по платью.Ты где? Не знаю!

– Когда моего папу арестовали, полиция, юристы, судьи, суда – они забрали у нас всё. Наши дома, машины, членство в клубах, яхту, даже – я не шучу – нашу одежду. Но вопреки всему, мама усадила меня на край кровати и сказала, чтобы я не плакала, потому что есть одна вещь, которую никто не сможет у меня отнять. Никогда. – Твой трастовый фонд? – Моё имя, Реджи. Она сказала, что никто его не отнимет, но именно это она и сделала. Словно это ничего не значило. Было ничем. Словно я была ничем. – When my dad got arrested, the police, the lawyers, the judge, the courts, they took everything from us.

Нельзя курить натощак. Впрочем, нельзя также много пить, слишком быстро водить машину, чересчур усердно заниматься любовью, перетруждать сердце, транжирить деньги. Ничего нельзя.

Маленький, я никогда нигде не забывал свои игрушки, не разбирал розетку, не засыпал в обнимку с родителями, когда пугают ночные призраки. Я не видел шумных дней рождения, когда мама разрезает большой-большой торт, взрослые шумно говорят о своем, пока маленькие и оттого ещё более шумные ползают на четвереньках под столом, играя в прятки. У меня не было любимой сказки перед сном, любимой книжки, любимого папы. Всё как-то мимо. Но и никакого чувства ущербности не было, только сожаление. Всё сам купил себе. Поздно, но купил. Даже машинки, так похожие на настоящие. И настоящую машину тоже.

Несмотря на все мои сверхъусилия я чувствовал, что был далек от совершенства оставаясь с ними. Знаете, оглядываясь на свою маленькую жизнь, на всех женщин, кого я знал, я не могу ничего изменить. Но понимаю, как много они сделали для меня и как мало я для них. Как они заботились обо мне и как я отплатил им невниманием. Да. Я уже привык думать, что получаю лучший результат. А что у меня есть? На самом деле? Немного денег в кармане, немного классных шмоток, прикольная машина в распоряжении и я не женат. Да. Не связан. Свободен как птица. Я ни от кого не завишу и никто не зависит от меня.

– Жантий, ты знаешь, когда я тебя полюбил? – В тот вечер, когда предложил подвезти меня до дома. – Нет, с самого первого дня. Было шесть часов утра, и твоя стажировка только начиналась. Я заказал омлет, а мне принесли глазунью. Я хотел бекон, а мне подали окорок. (...) Когда я встал, ты испугалась, как газель, почуявшая запах льва, и прошептала: «Господин, я сегодня первый день на стажировке. Надеюсь, вы меня простите. Я перечитала заказы. Вы хотели бекон и омлет. Почему вы ничего не сказали? Спасибо». Ты говорила, не поднимая глаз.

 — Ты принимала наркотики в течении последних суток?— Нет… Ну, только нюхнула чуток кокаина и закурила его травкой, чтобы экстази действовало подольше.— Ничего не забыла?— Ну… Может пару [банок] пива.— А ты не думала, что может быть передозировка?— Единственное, о чем я сейчас думаю, — это чтобы вы дали мне побыстрее какой-нибудь транк. 

Да уж, сказать мне нечего. В конце концов, я — солдат, а не чёртова кинозвезда, чтобы трещать обо всём на свете. Всё, что я могу — это следовать приказам и выполнять свою работу. И сейчас всё, что мне нужно, так это проторчать тут ещё пару недель, и я ухожу. Я уже давно хотел съездить на рыбалку. Пойми, мужик. Армия — она... Эх! Армия уже не та, что прежде. Я думал, что прослужив в «Плохой Роте», я быстро скоротаю остаток службы.

А какой смысл покупать машину, чтобы разъезжать по асфальту? Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.

Муж очень любит жестко прикалываться над женой. Как-то раз стоят в очереди, куча народа, муж покупает пиво и бутылку водки, расплачиваясь, смотрит на жену и говорит:- И больше у меня ничего не проси!

Банковский служащий трясется над своими часами, американский турист – над фотоаппаратом, школьный учитель – над своей машиной, врач – над домом… Когда их грабят, они так пугаются, что сразу суют вам ключи от сейфа, вместо того чтобы защищаться. А я не боюсь. Жизнь – это просто большая афера. У меня ничего нет, и мне плевать.