Цитаты про людей для парней

– Слушай приказ! Принято решение вновь превратить Аврору в активную плавединицу, вернуть ей статус действующей учебной базы флота. Объявляю переход на новый распорядок. С этого момента корабль переводится в режим подготовки к бою-походу. Машинной и трюмной командам: привести механизмы в готовность для подачи оборотов на гребные валы. Топливные цистерны проверить и подготовить к приему топлива. Командиру БЧ-5 – выделить людей для переборки рулевой машины, обеспечить передачу усилия со штурвала на баллерс руля. Начарту – орудия главного калибра в рабочее состояние!

Как-то в магазине Мальчик случайно толкнул одну старушку. – Извините, – сказал он. – Ах ты, негодник! – закричала старушка и замахнулась на него тростью. Мальчик так удивился, что даже не смог испугаться или обидеться. Ему казалось, что все старые люди – очень добрые и всегда готовы дружить. Как Бабушка с восьмого этажа или Старичок в потертом пальто. – Есть такие особы, – объяснила Ступенная Бабушка, – которые всегда чувствуют себя не на своем месте. Не в своем доме, или городе, или даже теле.

цвет ночейнарисуй мне, пожалуйста, осень,без людей, без дорОг и машин,там где я одиночество бросил,за сплошною преградой морщин.цвет ночей поменяет законыцвет любви разрисует стихи,как же хочется выяснить, кто мы,и за что нам чужие грехи.я люблю тебя, слышишь? останься,я к тебе пододвину плечообними меня, кружимся в танце,над одною всего лишь свечой.нет судьбы той, что мы сотворили,и мечты, что запущена в явь.....знаешь, Боже, мы тоже любиликак одежду, уныние, сняв.нету места иным предрассудкам, а стихи- это в прошлое ложь.ненавижу дорог не попутных,из-за них ничего не вернёшь.......

Земля, говорит мистер Уиттиер, это просто большая машина. Огромный завод. Фабрика. Вот он – великий ответ. Самая главная правда.Представьте себе полировочный барабан, который крутится без остановки, 24 часа в сутки, семь дней в неделю. Внутри – вода, камни и гравий. И он это все перемалывает. Крутится, крутится. Полирует самые обыкновенные камни, превращая их в драгоценности. Вот что такое Земля. Почему она вертится. А мы – эти камни. И все, что с нами случается – все драматические события, боль и радость, война и болезни, победы и обиды, – это просто вода и песок, которые нас разрушают.

Да иди ты тоже к черту, и тебя и меня к черту. К черту весь этот город и всех, кто в нем живет. К черту этих всех продавцов авторучек, что вечно снуют между машинами и улыбаются за моей спиной. К черту этих мойщиков окон, этих грязных, что пачкают машину, идите к чертовой бабушке, найдите нормальную работу. К черту индусов, что вышивают по улицам в замызганных тачках, насквозь провонявшимися соусом карри, который преследует тебя целый день. К черту террористов в драных спортивках, чтобы все ОБОСРАЛИСЬ!

Мои правила создавались, чтобы не выпускать мистера Монстра, но дело в том, что у них имелся сильный побочный эффект: я и сам оставался в стороне от жизни. У человека, заставляющего себя не замечать интересных ему людей, обычно не водятся друзья. Прежде меня это не особо огорчало, и я с удовольствием игнорировал мир со всеми его искушениями. Но у мамы на сей счет были другие соображения, и теперь, принимая активное участие в лечении моей социопатии, она загоняла меня в такие ситуации, из которых я не видел выхода.

Мы вместе...Холодно, зябко: обычный февраль.Улицы, скверы, проспекты, машины.День убегающий - вечер укралИ обозначил всё цветом мышиным.Люди бредущие, в мыслях с собой,Взглядом скользящим проводят случайно.Каждый прохожий немного изгой:Может позвать, напоить его чаем?Слово волшебное тихо сказать,Чтоб распахнулся, улыбкой играя.И удивился: весна, белый сад,Солнце слепящее, небо без края!Вместе не страшно: сражаться, летать, Падать и плакать, поднявшись, смеяться, Даже по лестнице двигаться в ад, Как ни печально. Но мы уже братья!

 Я уверен, что вы все кого-то себе нашли. Вы даже можете себе думать, что у вас любовь. Но не обманывайте себя. Мы все только разыгрываем сцены, которые видели в кино. И единственное отличие в том, что наши истории с несчастливым концом. Когда реальные люди прогуливаются, наблюдая закат, не играет никакой музыки, не идут титры. И эти люди просто доходят до конца пляжа, чтобы поругаться и вернуться в машину. И это удручает. 

Единственная широкая улица и площадь, где раньше был рынок, казалось, утверждали: «Мы тоже когда-то играли немаловажную роль и для людей разумных и воспитанных таковыми и остались. Пусть современные машины мчатся по новой дороге, зато мы появились еще в ту пору, когда царила полная гармония, а согласие и красота шли рука об руку».

На войне у людей нет имен, нет фамилий, порой даже нет номеров. Война отнимает у человека все. Перед ней он снова становится беззащитным младенцем, лишенным своего материального покровительства вещей и бумажек с важными печатями. Войне нет дела до социального статуса и марки машины, под ее колесами гибнут все. И самое страшное то, что ее создали наиболее жестокие, звероподобные существа во всей Вселенной — люди.

ездить на пикник, спать после обеда на берегу реки, есть персики, креветки, круассаны, слипшийся рис, плавать, танцевать, покупать себе туфли, белье, духи, читать газету, глазеть на витрины, ездить на метро, следить за временем, пихать тебя в постели, чтобы ты подвинулся, стелить белье, ходить в Оперу, съездить в Бейрут, в Вену, посещать бега, ходить за покупками в супермаркет, готовить барбекю, злиться, потому что забыл уголь, чистить зубы одновременно с тобой, покупать тебе трусы, стричь газон, читать газету из-за твоего плеча, отнимать у тебя арахис, ходить по погребкам на Луаре и в Хан

 [Читает на зеркале слово Fuck You] Да иди ты тоже к черту, и тебя и меня к черту. К черту весь этот город и всех, кто в нем живет. К черту этих всех продавцов авторучек, что вечно снуют между машинами и улыбаются за моей спиной. К черту этих мойщиков окон, этих грязных, что пачкают машину, идите к чертовой бабушке, найдите нормальную работу. К черту индусов, что вышивают по улицам в замызганных тачках, насквозь провонявшимися соусом карри, который преследует тебя целый день. К черту террористов в драных спортивках, чтобы все ОБОСРАЛИСЬ!

Я хотел бы по возможности помочь всем: евреям, христианам, черным, белым. Все мы хотим помогать друг другу. Мы так устроены. Хотим жить счастьем других, не их страданиями. Мы не хотим ни ненавидеть, ни презирать. Есть место для каждого. Земля богата и может накормить всех. Жизнь может быть свободной и прекрасной, но мы сбились с пути. Алчность отравила души людей, воздвигла барьеры ненависти, привела нас к страданиям и кровопролитию. Мы набрали скорость, но замкнулись в себе. Машины дают изобилие, оставляя в нужде. Знания сделали нас циничными, а мастерство жесткими.

 Рядом с нами люди постоянно сходят с ума, болеют и умирают в таких муках, что описания Гомера просто комиксы по сравнению с одной лишь историей болезни умершего от рака человека. Нас предают друзья. Нас забывают дети. Наши родители начинают ходить под себя или нам в руки. Самолеты, на которых мы летаем, разбиваются об землю, а наши машины врезаются друг в друга, разрезая нас пополам и выворачивая суставы. И при этом мы думаем, что ничего не знаем про ад.