Приличные цитаты про другого человека для женщин

На хрен, любовь моя, на хрен… Я не хочу встречаться с Тобой и смотреть на Тебя, как жена Штирлица, глазами, полными надежды и немого отчаяния. Я не хочу до крови закусывать губу, глядя, как Ты нежно склоняешься к этому… к этой девушке. Я не хочу. На хрен, любовь моя, на хрен. Мои письма – это не интуитивные тексты, это полтора месяца такой печали, от которой становишься на десять лет старше и на двадцать лет тупее. Я как кобра, которая приготовилась для броска, а ее огрели лопатой.

  — Вы когда-нибудь слышали о расщеплении сознания или деперсонализации? — Что это? — Состояние, при котором в 1 теле могут уживаться несколько совершенно разных личностей. В американской психиатрии эта болезнь известна еще как диссоциативное расстройство личности. Подобные случаи впервые описаны еще 2 столетия назад. Обычно все начинается в рез-те перенесенной в детстве психической травмы. Больной старается отсечь неприятные воспоминания и отгораживается от них, придумав себе другое " я ". Иногда таких " я " бывает великое множество. — И все они знают друг друга? — Иногда.

 На хрен, любовь моя, на хрен… Я не хочу встречаться с Тобой и смотреть на Тебя, как жена Штирлица, глазами, полными надежды и немого отчаяния. Я не хочу до крови закусывать губу, глядя, как Ты нежно склоняешься к этому… к этой девушке. Я не хочу. На хрен, любовь моя, на хрен. Мои письма – это не интуитивные тексты, это полтора месяца такой печали, от которой становишься на десять лет старше и на двадцать лет тупее. Я как кобра, которая приготовилась для броска, а ее огрели лопатой.

 Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала.

 — Нет Фрэнк! А наша жизнь разве реальна? Разве может умный и талантливый человек много лет заниматься тем, что он совершенно не переносит? И жить в городе, который он не переносит. Вместе с женой, которая не переносит того же самого, что и он. А знаешь что хуже всего? Все наше существование основано на предположении, что мы особенные, что мы выше всего этого. Но это не так! Мы такие же как и все! Посмотри на нас. Мы в плену одного и того же смехотворного заблуждения, что как только появляются дети — нужно остепениться и похоронить себя заживо. И мы наказываем друг друга за это. 

Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала.

Разговаривают два друга:- Недавно собрался с женой на природу, на пикничок, а жена сумку забыла, ну, конечно, наша собака - второй друг человека, понюхала жену и побежала домой... принесла сумочку.Второй друг тоже говорит:- Такая же история, вот только когда собака понюхала жену, вместо сумочки она, зараза, соседа за яйца притащила!

— Некоторым надо, чтоб баба их наоборот шпыняла, под плинтус загоняла. Иначе жить скучно. Нет, братан. Нам от них нужно, чтобы они нас сильнее делали. Если ты себя с этой конкретной бабой чувствуешь сильнее, чем без неё, значит, она тебе подходит. Сильнее не в смысле бицепсы-трицепсы. В смысле, лучше себя реализуешь. Ясно? — Ясно, почему не ясно. С одной женой ты орёл, с другой курица мокрая. — А поразительней всего, что, какой бы урод ты ни был, хоть чмо последнее, обязательно где-нибудь на свете есть баба, которая одна только и может тебя из говна вытащить, человеком сделать.

— Некоторым надо, чтоб баба их наоборот шпыняла, под плинтус загоняла. Иначе жить скучно. Нет, братан. Нам от них нужно, чтобы они нас сильнее делали. Если ты себя с этой конкретной бабой чувствуешь сильнее, чем без неё, значит, она тебе подходит. Сильнее не в смысле бицепсы-трицепсы. В смысле, лучше себя реализуешь. Ясно? — Ясно, почему не ясно. С одной женой ты орёл, с другой курица мокрая. — А поразительней всего, что, какой бы урод ты ни был, хоть чмо последнее, обязательно где-нибудь на свете есть баба, которая одна только и может тебя из говна вытащить, человеком сделать.

Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты - пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери - и та его не узнала.

В суде в маленьком городке на юге США прокурор вызывает своегопервого свидетеля - старенькую бабушку - и начинает допрос:- Миссис Джонс, вы меня знаете?- Ну конечно я знаю вас, мистер Вильямс. Я знала вас еще маленькиммальчиком и, честно говоря, вы меня весьма разочаровываете. Вы лжете,изменяете своей жене, манипулируете людьми и говорите гадости за ихспинами. Вы думаете, что большой человек, потому что у вас не хватаетмозгов, чтобы понять, что вы - всего лишь мелкий бюрократ.Прокурор в шоке.

Когда живёшь с женщиной, узнаешь каждый день что-то новое. Пока что я узнал, что длинные волосы забивают сток в душе, быстрее, чем успеваешь глазом моргнуть; что не рекомендуется вырезать что-либо из газеты, пока твоя жена это не прочитала, даже если это газета недельной давности; что я — единственный человек в нашей семье, который может есть одно и то же три вечера подряд без недовольной гримасы, и что наушники были изобретены, чтобы спасти супругов от музыкальных пристрастий друг друга.

Если бы я не женился, я был бы другим человеком. Я бы остался тем же агрессивным негодяем потому, что я только это и умел — причинять боль другим людям.

— Друг мой, я к тебе с просьбой! — обратился он к доктору. — Дело вот в чём... Меня хотят окрутить во что бы то ни стало... Чтобы избегнуть этой напасти, я придумал показать себя сумасшедшим... Гамлетовский приём, в некотором роде... Сумасшедшим, понимаешь, нельзя жениться... Будь другом, дай мне удостоверение в том, что я сумасшедший! — Ты не хочешь жениться? — спросил доктор. — Ни за какие коврижки! — В таком случае не дам я тебе свидетельства, — сказал доктор, трогаясь за свою куафюру.— Кто не хочет жениться, тот не сумасшедший, а напротив, умнейший человек...