Цитаты про веру без мата для мужа

когда она была совсем маленькой, бабушка, юрист, специализировавшаяся на делах по разделу имущества, не читала ей сказки – она их рассказывала. На ночь, перед сном, как положено… «Мама, а про Золушку расскажи! Там не было имущественных споров! » – просила мама бабушку, хлюпая носом. «Машенька, Золушкина сестра ради принца отрезала себе пятку, чтобы втиснуться в хрустальный башмачок, – отвечала сонная бабушка. – А вторая сестра палец отрезала. Женщины ни перед чем не остановятся, когда речь идет об имуществе, деньгах и мужчинах». – «А мужчины? » – спрашивала мама.

— Я не верю в то, что семью можно построить на любви. Мне кажется, главное – помогать друг другу и знать, что на партнера можно положиться. Если я выйду замуж, то выйду не потому, что полюблю какого-то человека, а потому, что буду уверена: он станет для меня надежной опорой. За это я буду ему не только верной женой, возможно, матерью его детей, но самое главное – помощником и советчиком. Я неплохо разбираюсь в людях, многое могу и на многое способна. Если это потребуется для моего мужа и семьи. Я буду сильной женой. Чердынцев выслушал внимательно.

Мне кажется, что иметь мужа немного схоже с посещением церкви. Либо веришь, либо нет. А если нет, зачем вообще туда ходить? Но если веришь, то нет причин искать доказательства.

Благородный муж просит о спасении только Бога. И лишь в том случае, если в Него верит.

Беда в том, что люди склонны верить книгам и фильмам, где супруги идут, взявшись за руки, берегом моря, глядят на закат, а потом (и ежедневно) предаются безудержной страсти в хороших отелях, в номерах с видом на Альпы. Все это было и у нас с мужем, но магия длится от силы год-два.

Религия - важный предмет в женских школах. Она, как бы на нее ни смотреть, есть надежнейшая гарантия для матерей и мужей. Школа должна научить девушку верить, а не думать.

Разумный муж управляет своими страстями, оставляет без внимания речи глупца и невежды, не упорствует в заблуждении, если видит, что ошибся, и принимается за дело, лишь когда постигнет его сущность. Он не уподобляется путнику, что сбился с пути, но продолжает брести без дороги, не ведая, что, выбиваясь из сил, он уходит все дальше от цели. Он не похож на нетерпеливого, который трет глаза изо всей силы, если их запорошило пылью, — от этого можно лишь повредить себе зрение и ослепнуть. Мудрец верит в судьбу и предопределение, но проявляет решимость в случае необходимости...

Это с каждым случится однажды, Через год или два. Может век, Постучится к вам в дверь очень важный, Очень нужный, родной человек. Он не спросит кто ДО был и сколько, С кем спала, с кем делила кровать. Будет рядом всегда и не только. Будет верить, а главное ждать. Он не спросит про трудный характер, И менять не посмеет уже, Все в одном: муж, любовник приятель. Будет кофе варить в неглиже. Он поймет красоту твоих мыслей, И молчание ласковых глаз. Он в тебе будет видеть весь смысл, И обнимет сильней в этот раз.

Он твердо верил, что змей подсунул Еве не яблоко, а стакан пива и сигарету.

 Хельмер. — И это еще нужно говорить тебе? Или у тебя нет обязанностей перед твоим мужем и перед твоими детьми? Нора. — У меня есть и другие, столь же священные. Хельмер. — Нет у тебя таких! Какие это? Нора. — Обязанности перед самой собою. Хельмер. — Ты прежде всего жена и мать. Нора. — Я в это больше не верю. Я думаю, что прежде всего я человек, так же как и ты, или, по крайней мере, должна постараться стать человеком. 

Конечно, я верю в то, что случайности существуют! Но есть разные жизненные ситуации. Можно действительно встретить принца на белом коне, и это тоже счастливая случайность. Я верю в то, что в сфере отношений и любви все может сложится удачно и само собой. Но профессия — совсем другое дело. Здесь, чтобы добиться успеха, нужно работать. А как бы ты не работала над тем, чтобы найти себе мужа, это ничего не даст — в области чувств как раз важнее случайности.

Пока ты с другими там примеряешь планы, на Ниццу, Ницше, на «да-да, вот здесь и ниже», Я по стеклу в душевой утекаю плавно, я оседаю на пол, и кафель лижет меня повсюду, до куда только достанет. И день утекает, словно сквозь пальцы жидкость, И я забываю, когда уже солнце встанет, что я еще собственно даже и не ложилась. Пока ты чинишь машину, и пишешь хокку, заказываешь пиво себе в спорт-баре, Я пробираюсь по горной тропинке в воздух и улыбаюсь, мать твою, улыбаюсь.

- Вы боитесь умирать? - Кто - я? Ну уж нет! Я так близко к смерти подходил пару раз, что не боюсь. Когда к ней так близко, тебе, пожалуй, даже хорошо. Ты просто такой: «Ну ладно, ладно». Особенно, по-моему, если в Бога не веришь, тебя не волнует, куда попадёшь - в рай или ад, и ты просто отбрасываешь всё, чем занимался. Грядёт какая-то перемена, новое кино покажут, поэтому, что бы там ни было, ты говоришь: «Ладно». Когда мне было тридцать пять, меня в больнице объявили покойником. А я не умер.

Это сейчас я знаю, что все люди разные. Что любовь у всех разная. Семьи... Отношения... Знаю... Но до сих пор всей душой верю в то, что невозможно жить без любви, без понимания, без сострадания к тому, кто рядом каждый день, кого ты называешь мужем, про кого твои дети, открывая дверь, кричат: «Ура! Папа с работы пришел!..» А если в тебе нет чувств, остались лишь раздражение и слезы, уйди и закрой дверь, думая не о себе, не о своих обидах и неосуществленных планах на жизнь, а прежде всего о своих детях... Когда плохо родителям, отчаянно больно детям. Не только здесь и сейчас.