Добрые цитаты про лета

Мне очень жалко людей, которые рожают в сорок лет. Дети — это, конечно, счастье и всё такое, но вот мне 27, моему сыну 4 и мне уже немножко в падлу играть. Я же думал, что буду носить его на шее всегда: в садик, на работу, в институт. Но я уже устаю, и это нормально. А когда тебе 45, а сыну 5, мне кажется, там уже игры какие-то не сидячие. Там больше лежачие. — Пап, давай бери машинку, мы сейчас будем догонять меня по всей комнате. — Слушай, давай в червей поиграем лучше. Типа мы были большим червём, нас разрубила лопата, и вот моя половина умерла, а твоя убирает игрушки и идёт спать!

В каком-то романе я читал, что человек по мере прожитых лет постепенно создает собственный автопортрет, нанося на гладкий холст своей доставшейся от рождения парсуны узор из морщин, складок, вмятин и выпуклостей. Как известно, морщины могут быть умными и глупыми, добрыми и злыми, веселыми и печальными. И под воздействием этого рисунка, наносимого самой жизнью, одни с годами становятся красивее, а другие уродливее.

Тыщи лет людей пугают адом. Ад же на Земле, а это рядом.

 Лепет, трепет, колыханье,Пляска легкого огня,Ангел мой, мое дыханье, -Как ты будешь без меня?Как-то там, без оболочки,На ветру твоих высот,Где листок укрылся в почке,Да и та едва спасет?Полно, хватит, успокойся!Над железной рябью крыш,Выбив мутное оконце,Так и вижу — ты летишь.Ангел мой, мое спасенье,Что ты помнишь обо мнеВ этой льдистой, предвесенней,Мартовской голубизне?Как пуста моя берлога -Та, где ты со мной была!Ради Бога, ради Бога,Погоди, помедли, пого… 

Кто в двадцать лет ничего не знает, в тридцать лет не трудится, в сорок лет ничего не приобрел, тот никогда ничего не будет знать, ничего не сделает и ничего не приобретет. — Аксель Оксеншерна

Сух и прям, в изодранном бешмете, С серым лопухом на голове, Он стоит, как сосны на рассвете, В ледяной сверкающей траве. Верному клинку не надо точки. Что за старость — восемьдесят лет! Турий рог на кованой цепочке Подарил ему когда-то дед, Чтоб с тех пор не сакли — там, над кручей, Не кизячный, слишком душный дым, А в клочки разодранные тучи Он любил над лесом снеговым! Чтобы верил сердцем только глазу, Чуял тура, знал олений след, Бил орла, медведя и ни разу Не нарушил дедовский завет.

Эмиграция — прекрасный источник адреналина. Очень полезно пожить за границей лет пять-шесть, потому что это расширяет сознание и помогает тебе более трезво смотреть на свое отечество.

На Востоке существует поверье, что птицы не умеют грустить, так как награждены вечной свободой. Когда они в чем-то разочаровываются, то надолго улетают в небо. Чем выше, тем лучше. Летят с уверенностью в том, что под порывами ветра высохнут слёзы, а стремительный полет приблизит их к новому счастью.

В древние времена жил один парень. Задумал он стать атеистом. А в те времена ходили слухи о неком Мойше-атеисте, который мог любого священника в диспуте за пояс заткнуть. Решил юноша найти этого Мойшу и стать его учеником. Долго он ходил, много людей расспрашивал о Мойше, и вот, после нескольких лет странствий, он подошёл к хижине, где, как ему сказали, жил великий атеист. На стук ему ответил дребезжащий старческий голос: — Кого там несёт? — Простите, но вы ли Мойша-атеист? — Пока живу — надеюсь, юноша. — Я прошёл много миль, я путешествовал по разным странам, чтобы найти вас.

Многие подростки с нетерпением ждут своего совершеннолетия, надеясь на то, что отделаются от контроля родителей и смогут спокойно пить, курить, шастать по всяким потным клубам и другим негодным заведениям. Но ведь это всего лишь число. Восемнадцать. На самом деле совершеннолетие не дает человеку свободу, нет. Напротив. Оно взваливает на него кучу ответственности и наделяет лишь щепоткой привилегий. Но от родителей не избавляет. По крайней мере, если семья благополучная, то нормальный родитель никогда не повернется к своему ребенку спиной, сколько бы ему там не стукнуло лет.

Полбутылки рома, два пистолета, Сумка сменной одежды – и всё готово. Вот оно какое, наше лето. Вообще ничего святого. Нет, я против вооруженного хулиганства. Просто с пушкой слова доходчивее и весче. Мне двадцать пять, меня зовут Фокс, я гангстер. Я объясняю людям простые вещи – Мол, вот это моё. И это моё. И это. Голос делается уверенный, возмужалый. И такое оно прекрасное, наше лето. Мы когда умрём, поселимся в нём, пожалуй.

Судьба, подбросившая честолюбивца вверх, не обязана ловить его, когда он летит вниз.

Так же трудно заглушить обиду вначале, как помнить о ней по прошествии нескольких лет.

Веками живет на земле добро. Оно подобно посеву, И вот Адам отдаёт ребро, Из которого делают Еву. Потом проходит сто тысяч лет, Меняет мир панораму. И что же делает Ева в ответ? Уходит к другому Адаму!