Добрые цитаты про лета для женщин

Как кавказец, я заложник некоторых традиций своего народа. У нас принято жениться на девушке своей национальности и, чтобы карачаевцу покорить девушку, ему нужно покорить ее брата. Происходит все то же самое, такие же методы — ты водишь его в кафе, делаешь ему комплименты, смеешься громко над его шутками, гладишь по руке. Мне 28 лет, и у меня до сих пор нет девушки, потому что я не нашел того самого брата.

В малом он старался потакать жене, потому как понял, прожив с нею без малого два десятка лет, что в главном часто её огорчает. Разумеется, без злого умысла. Просто у них были совершенно разные представления о жизненных приоритетах.

Да иди ты тоже к черту, и тебя и меня к черту. К черту весь этот город и всех, кто в нем живет. К черту этих всех продавцов авторучек, что вечно снуют между машинами и улыбаются за моей спиной. К черту этих мойщиков окон, этих грязных, что пачкают машину, идите к чертовой бабушке, найдите нормальную работу. К черту индусов, что вышивают по улицам в замызганных тачках, насквозь провонявшимися соусом карри, который преследует тебя целый день. К черту террористов в драных спортивках, чтобы все ОБОСРАЛИСЬ!

— Ну что ты, я все понимаю, не стоит извинятся. — Да? — Ага, ну сам подумай: третирование откровенных аутсайдеров, вроде меня, которые не вписываются в атмосферу обычной школы, это лучшее, что будет в твоей жизни, футбольная звезда и его пустоголовая подружка из группы поддержки. — Я капитан. — Ведь ты сознаешь, серое вещество уже не заведется в твоем мозгу, правда, Вудстер? Так что тебе светит только работа в магазине твоего отца и свадьба с Брианной. Но вскоре ты начнешь пить, чтобы заглушить это ноющее чувство изнутри.

Из любопытства люди совершают странные и опасные, вещи. Пандора открыла доверенный ей ларец, жена Синей Бороды вошла в запретную комнату, учёные расщепили атом. Куда ни посмотришь – сплошные беды из-за этого любопытства. И если в древности опасность грозила лишь самим любопытным, то последнюю сотню лет – всему человечеству. Один любопытный учёный становится опаснее целой армии. Мне даже казалось, что природа опомнилась и дала задний ход… люди стали все меньше и меньше любопытничать. Их перестала интересовать наука. Люди полюбили все обыденное и привычное.

 — Тебе жениться! — А что же? — В твои лета! — Мне двадцать три года. — Пора! В эти лета женятся только мужики, когда им нужна работница в доме. 

 Смотри на жену, как смотрел на невесту, знай, что она каждую минуту имеет право сказать: Я недовольна тобою, прочь от меня; смотри на нее так, и она через девять лет после твоей свадьбы будет внушать тебе такое же поэтическое чувство, как невеста, нет, более поэтическое, более идеальное в хорошем смысле слова. Признавай ее свободу так же открыто и формально и без всяких оговорок, как признаешь свободу твоих друзей чувствовать или не чувствовать дружбу к тебе, и тогда, через десять лет, через двадцать лет после свадьбы, ты будешь ей так же мил, как был женихом. 

— Ненавижу банкеты-репетиции почти так же сильно, как ненавижу свадьбы. И единственная причина жениться — защищать от хищников самку человека прямоходящего во время кормления грудью. А эти двое женятся только ради того, чтобы устроить пафосный банкет и заставить нас почувствовать себя нищебродами. Хотя мы и знаем, что через пару лет адвокаты будут распиливать их «Бентли». — Отличный будет тост.

Усаги всегда любил моего брата. Как идиот, он скрывал свою безответную любовь десять лет. Конечно, мой наивный брат ничего не заметил... и женился.

 Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала.

У четырнадцатилетней девочки задержка. Уже две недели. Наконец-то она решается рассказать об этом маме. Та просто в шоке, летит в аптеку, покупает тест на беременность и, о ужас, он оказывается положительным. Чуть не поседев, мама набрасывается на дочку: "Ты что, в своем уме?? Быстро приведи мне сюда этого негодяя, этого мерзавца, этого скотину, который посмел прикоснуться к моей ненаглядной, к моей единственной дочке, я ему покажу, где раки зимуют!!!" Пожав плечами, дочка поднимает трубку телефона и набирает номер.

 [Читает на зеркале слово Fuck You] Да иди ты тоже к черту, и тебя и меня к черту. К черту весь этот город и всех, кто в нем живет. К черту этих всех продавцов авторучек, что вечно снуют между машинами и улыбаются за моей спиной. К черту этих мойщиков окон, этих грязных, что пачкают машину, идите к чертовой бабушке, найдите нормальную работу. К черту индусов, что вышивают по улицам в замызганных тачках, насквозь провонявшимися соусом карри, который преследует тебя целый день. К черту террористов в драных спортивках, чтобы все ОБОСРАЛИСЬ!

  — Хочу нормальной жизни. Хочу жениться. — Ну а зачем жениться? Найди женщину, которую возненавидишь через пять лет и отдай ей дом. 

Однажды я нашел на нарах под соломенным тюфяком прилипший к нему обрывок старой газеты — пожелтевший, почти прозрачный. Это был кусок уголовной хроники, начала не хватало, но, по-видимому, дело происходило в Чехословакии. Какой-то человек пустился из родной деревни в дальние края попытать счастья. Через двадцать пять лет, разбогатев, с женой и ребенком он возвратился на родину. Его мать и сестра содержали маленькую деревенскую гостиницу. Он решил их удивить, оставил жену и ребенка где-то в другом месте, пришел к матери — и та его не узнала.