Цитаты про все для студентов

  — Ну так вот. Мне снится, что я снова в школе, стою в столовой и вижу, что я совершенно… голый. — Ха. Мне всегда это снится. — Потом опускаю глаза, а у меня телефон…. ТАМ…. — Вместо…. — ДА ДА, ВМЕСТО!!! — Такого даже мне не снилось… — И вдруг этот телефон начинает звонить… Ну и что мне делать? Все на меня начинают пялиться… — А до этого не пялились? 

Так значит, вы встретились в очереди в столовой, а теперь он — все, что ты видишь?

 Мне было, наверное, 22 или 23 года. я только-только перешел в аспирантуру и старался выглядеть очень важно. мне поручили вести занятия и принимать экзамены. однажды я принимал зачет у одной симпатичной девушки, и я чувствую, что она очень плохо все знает. ну в итоге она выплыла и я этот зачет ей поставил. ну она выходит, дверь закрывается. проходит где-то минута, дверь открывается, она просовывает голову и говорит я тебя люблю.. 

Знаете, за годы моей учебы, мне пришлось сдать более ста экзаменов. Я должен вам сказать, что в принципе они очень похожи: в школе, в институте. Начинаешь готовиться, внимательно читаешь вопросы из билетов, и понимаешь, что ты совершенно ничего не помнишь и не знаешь. Немедленно окружаешь себя баррикадами из книг, конспектов. Мучаешься, зубришь сутки, двое, трое. В конце концов понимаешь, что выучить это невозможно. Все бросаешь, в совершенно отчаянном настроении идешь на экзамен, вытаскиваешь билет...

Как говорил нам, тогда еще зеленым студентам, один преподаватель в институте, каждый доктор проходит в развитии своего врачебного мировоззрения несколько ступеней. Первая: больны все! Здоровых не бывает! Всех лечить! Вторая: организм пациента мудрее врача! Дайте природе сделать свою работу! Большинство болезней (если это не травма и не опасное для жизни состояние) можно не лечить! И третья: так все же лечить или не лечить?

При сдаче лабораторной работы, студент делает вид, что все знает; преподаватель делает вид, что верит ему.

Экзамен в гимназию. Выдержал. Спросили про якорь (на моем рукаве) — знал хорошо. Но священник спросил — что такое «око». Я ответил: «Три фунта» (так по грузински). Мне объяснили любезные экзаменаторы, что «око» — это «глаз» по-древнему, церковнославянскому. Из-за этого чуть не провалился. Поэтому возненавидел сразу — всё древнее, всё церковное и всё славянское. Возможно, что отсюда пошли и мой футуризм, и мой атеизм, и мой интернационализм.

The thought they could erase me and bury my cause. This is over. But, there is still some noble work to be done. We`ll take their weapons and use them against them! With my machete, we will teach them a lesson: they will never take us alive! Они считают, что убрав меня, похоронят моё дело. Хоть и всё кончено, у меня ещё остались неоконченные дела. Я оберну их оружие против них же самих, а с одним лишь мачете я преподам им урок, что им никогда не взять меня живым!

Это наш дом. Это мы. Все, кого вы любите, все, кого вы знаете, все, о ком вы когда-либо слышали, все когда-либо существовавшие люди прожили свои жизни на ней.

— Эй, громилы! Ножи сюда! Они для еды! Никто ничего не закажет, если столовые приборы торчали в стене! — Барб, мы твою стряпню знаем! Всё равно никто не закажет!

 И там, в теплом свете лампы, они увидели то, что хотел им показать Лео Ауфман. В столовой за маленьким столиком Саул и Маршалл играли в шахматы. Ребекка накрывала стол к ужину. Ноэми вырезала из бумаги платья для своих кукол. Рут рисовала акварелью. Джозеф пускал по рельсам заводной паровоз. Дверь в кухню была открыта: там, в облаке пара, Лина Ауфман вынимала из духовки дымящуюся кастрюлю с жарким. Все руки, все лица жили и двигались. Из за стекол чуть слышно доносились голоса. Кто то звонко распевал песню.

Припомним все! Семнадцать лет. В руках — в сафьяне — Блок. В кудрях у яблонь лунный свет, Озерный ветерок. Любовь, экзамены, апрель И наш последний бал, Где в вальсе плыл, кружа метель, Белоколонный зал. Припомним взморье, дюны, бор, Невы свинцовый скат, Университетский коридор, Куда упал закат. Здесь юность кончилась, и вот Ударила война. Мир вовлечен в водоворот, Вскипающий до дна. В грозе и буре рухнул век, Насилья ночь кляня. Родился новый человек Из пепла и огня. Ты в эти дни была сестрой, С косынкой до бровей, И ты склонялась надо мной, Быть может, всех родней.

Экзамен в гимназию. Выдержал. Спросили про якорь (на моем рукаве) — знал хорошо. Но священник спросил — что такое «око». Я ответил: «Три фунта» (так по грузински). Мне объяснили любезные экзаменаторы, что «око» — это «глаз» по-древнему, церковнославянскому. Из-за этого чуть не провалился. Поэтому возненавидел сразу — всё древнее, всё церковное и всё славянское. Возможно, что отсюда пошли и мой футуризм, и мой атеизм, и мой интернационализм.

 Я показал тебе район, где я жил, бары, мою школу… я познакомил тебя со своими друзьям, родителям… я слушал тебя, когда ты учила свои роли, слушал твое пение, твои надежды, твои желания… я слушал музыку твоих слов, а ты слушала меня… слушала мой итальянский, немецкий, русский… я подарил тебе плеер, а ты подарила мне подушку. И однажды ты поцеловала меня… время шло, время мчалось… и все казалось настолько легким, таким простым, свободным, новым и неповторимым… мы ходили в кино, мы ходили танцевать, ходили по магазинам.. мы смеялись, кричали, мы плавали, мы курили, мы брились..