Пошлые цитаты про смотрю

Я слышал столько комиков с их шутками про нового Папу: «Разве не страшно, что новый Папа раньше был нацистом?» И ты говоришь «нет», когда смотришь на их послужной список, сравнивая. Нацисты в сравнении с католической церковью? Нацисты продержались всего лет 12, и от них осталась только горстка пепла в цилиндре. У католической церкви гораздо более богатая и престижная история убийств, пыток, тирании, угнетения, бессмыслицы, не говоря уже о сексе с детьми. И они все еще тут. И популярны как никогда! Я бы сильнее испугался, если бы кто-то сказал: «Знаешь нового нациста?

Мы нюхаем пакет молока, чтобы определить, не истек ли срок хранения. И вот так же мы смотрим друг на друга. Эта не годится, говорим мы. Слишком стара. Даже думать нечего. Женщина с истекшим сроком годности нам не нужна, ведь в этом нет смысла. Бесполезно для сохранения вида. Здесь я хочу сказать несколько слов о несправедливости. Я сочувствую женщинам, считающим все это несправедливым. Женщины — футболисты творения. В тридцать пять лет уходят на пенсию. Но до того должны устроить свою жизнь. Крыша над головой, муж, дети. Женщины быстрее привязываются к мужчине. К любому.

 Когда ты знаменит, многое становится неправильным… бывает так, что я просто трахаюсь, особо не уделяя этому эмоций, а на меня смотрят так, как будто я сотворил чудо… 

— Вы правда девственник?— Не нужно мне верить, просто лечите.— Прежде чем лечить, нужен диагноз, а не зная, можно ли вам верить, диагноз поставить сложно.— Я сказал вам правду.— Утратили веру, оттого что какой-то пацан что-то не так понял?— Церковь бросила меня и Бог меня оставил, и я не знаю, зачем это нужно было Богу.— Бог дал церкви и мальчику свободу воли, и вам больно что этой свободой воспользовались.— Ну да, Бог хочет придать жизни смысл, без свободы воли жизнь бессмысленна, а со свободой полна страданий — значит, Бог хочет страданий, вот такой скучный и бессмысленный силлогизм.

В тебе пляшет нерожденная вселенная. Я касаюсь ладонью твоей груди, я чувствую ее. В тебе танцует предельно обнаженный, яростный мир. Он дышит в такт моему сердцебиению, но... Мое сердце — это хаотичность пульса, нервная аритмия жизни, больные судороги стареющего неба. Мир в тебе безумен. Мир в тебе принадлежит мне. Мир в тебе дрожит и прогибается под моей рукой, и линия горизонта рвется. Я смотрю в твои глаза. Сейчас в тебе восходит солнце. И, возможно, я тысячу раз не прав, когда тащу тебя за руку на крышу, где тяжелые звезды задевают мурчащим брюхом торчащие тут и там антенны.

 — Ягмур, может, посмотрим Секс в большом городе?— Я не смотрю порнофильмы!— Да… Начало грандиозной дружбы!