Цитаты про самого себя без пошлости для мужа

Может быть, ей и правда следовало уйти с ними. Может быть, еще не поздно догнать. Зачем ей тут оставаться – жертвой злобного родича, ставшего кровным врагом? Но она знала, что не уйдет оттуда, где есть надежда если не встретиться с мужем, то хотя бы узнать что-то о нем. Не для того их благословляли караваем, связывали руки свадебным рушником и осыпали зерном, соединяя навек, чтобы она сбежала, спасая себя и бросив его. Она сделала все, что могла, для последних представителей своего кровного рода и теперь должна думать лишь о муже.

Начнём с криминальной субкультуры литературоведов. Её преступная сущность очевидна и легко доказуема. Настораживает уже тот факт, что литературоведение ничем не способно помочь автору. Эта лженаука не имеет ни малейшего отношения к процессу писанины и годится исключительно для разбора законченных произведений. Или, скажем, не законченных, но уже намертво прилипших к бумаге и утративших способность к развитию. Знаменательно, что сами литературоведы опасаются иметь дело с живыми авторами, дабы тайное надувательство не стало явным.

Многие пары держатся на страхе. Женщина не уходит от мужа-агрессора не потому, что так хорошо для нее и детей, а потому что знает – стоит ей остаться одной, и она попадет в клан отвергнутых. В клан одиноких, которые «ты же сама виновата», «надо было терпеть» и «это ваш выбор, теперь помогайте себе сами». Они боятся быть одни! Поэтому они терпят побои и унижения, равнодушие и измены. Они сохраняют «семью» — то есть статус-кво. Статистически это выглядит для государства очень хорошо – чем больше полных семей, тем лучше. Но по существу это Беда.

Подумалось, что готова подозревать мужа потому, что сама повела себя неподобающим образом.

Женщина в преклонных годах взяла себе молодого мужа. Это уже само по себе противно, а она еще ревнует, жалуясь, что он бегает к другой.

Её муж, о котором она тридцать лет думала «мой», в один момент оказался вовсе не «её». Он никому не принадлежит, он - сам по себе, со своими мыслями, желаниями и стремлениями, и его жена и дочь тоже, оказывается, вовсе не «его», потому что он легко расстался с ними, оторвал от себя и бросил на произвол судьбы. Люди так обширно и безалаберно пользуются притяжательными местоимениями, что эти местоимения превратились из обычных слов в фундамент философии, мироощущения, мировоззрения. Моё - значит принадлежит мне, как вещь, и является таким, каким я хочу, чтобы это было.

 Сколько усилий предпринимают люди, чтобы притупить свое восприятие, неужели это для тебя новость? Одни изо дня в день пьют пиво, другие раскладывают электронные пасьянсы, третьи мусолят романы, четвертых от телевизоров за ноги не оттащишь… Собственно, все эти ухищрения не обязательны. Достаточно поменьше спать и побольше жрать, это тоже отлично работает… А потом удивляются: отчего в юности счастье и муку ломтями резали, а нынче тонким слоем мазать приходится на хлеб насущный? Куда ушла острота ощущений? Почему сердце больше не рвется на части по всякому пустяковому поводу?

На помощь, как обычно, пришла мудрость древних. Много веков назад, еще на заре мысли и самых первых представлений о человеческом достоинстве, была сформулирована, вероятно, самая лучшая из маским: «Благородный муж терпит поражение, только если перестает быть благородным мужем». Значит, я не побежден, сказал себе Фандорин.

Женская слабость — одна из наших старых иллюзий, так же как женская верность. Мужское изобретение: чтобы мужчина чувствовал себя сильным, женщина должна быть слабой. Если посмотреть на продолжительность жизни и на то, как переносятся бытовые стрессы, включая кризисы, то у нас в этом отношении очень выразительная статистика: слабым полом будут мужчины. На самом деле давно уже социологи не интересуются, кто глава семьи, а спрашивают, как принимаются решения. И тогда оказывается, что в одних случаях принимает муж, в других — жена, в третьих — дети, в четвертых — все вместе.

Изменять жене – само по себе не такое уж большое зло, если она об этом никогда не узнает. Я даже думаю, многие мужья сознательно ходят по грани, чтобы вновь почувствовать азарт, как в ту пору, когда они обольщали своих избранниц. В этом смысле адюльтер вполне может признанием в супружеской любви. Но может и не быть. Во всяком случае, боюсь, что мне нелегко будет впарить это Анне.

Некий крестьянин, купив на рынке пару отрезов ткани на платье детям, по дороге домой вынужден был ввязаться в спор со своей сварливой женой, которая утверждала, что продавец отрезал материал ножницами. Сам же крестьянин видел в руках продавца нож, а потому никак не мог согласиться с мнением жены. Так они, пререкаясь всю дорогу, достигли моста через глубокую реку, где спор перерос в откровенную ссору. Муж не выдержал и, схватив жену за одежду, прокричал: – Послушай, женщина! Говорю тебе – это был нож. И если ты сейчас же не согласишься с этим, я сброшу тебя с моста!

 И оказалось ясно, какого рода созданье человек: мудр, умен и толков он бывает во всем, что касается других, а не себя; какими осмотрительными, твердыми советами снабдит он в трудных случаях жизни! Экая расторопная голова! — кричит толпа. — Какой неколебимый характер!  А нанесись на эту расторопную голову какая-нибудь беда и доведись ему самому быть поставлену в трудные случаи жизни, куды делся характер, весь растерялся неколебимый муж, и вышел из него жалкий трусишка, ничтожный, слабый ребенок, или просто фетюк, как называет Ноздрев. 

 Дракула, пригласив на пир Венгерского Посла, указывает на чрезвычайно большой позолоченный кол и вопрошает, зачем этот кол может здесь понадобиться. Следует ответ, что, верно, некий выдающийся муж провинился перед Дракулой и тот хочет отличить осужденного красотою кола. Дракула же отвечал: Верно говоришь; вот ты — великого государя посол, посол королевский, для тебя и приготовил этот кол. По критерию открытости для смерти посол сам признал себя подходящей добычей Дракулы. Но звучит ответ: Государь, если я совершил что-либо, достойное смерти, делай, как хочешь.

В течение жизни я накапливала воспоминания. В каком-то смысле, это моё самое ценное достояние. День, когда я встретила мужа; первый раз, когда взяла в руки свой учебник; рождение детей; знакомство с друзьями и путешествия. Всё, что накапливалось в течение жизни... всё, над чем я так упорно работала, исчезает без следа. Вы можете представить, вернее, вы знаете, какой это ад. И с каждым днём всё хуже... Можно ли относиться к нам всерьёз, едва похожих на тех, кем мы были? Странное поведение, неуклюжие фразы. Нас уже по-другому воспринимают, мы сами воспринимаем себя иначе.