Эротические цитаты про думать

— Из всех женщин, которых я знал, только ты красишься перед сексом. — А ты их так много знал? — Не всё ли равно? С каждой я всегда думал только о тебе.

Они все такие юные, думал Дух, ощущая их боль и восторг, их наивную глупость, их красоту и страх. Они такие юные. Они ходят в своих дешевеньких украшениях, слямзенных из магазинов, в своих драных джинсах, в своих черных одеждах – как знак принадлежности к некоему тайному обществу. Обществу, куда принимают лишь тех, кто всегда опьянен: дешевым спиртным, дождливой полночью, сексом или поэзией. Тех, кто любит малоизвестные группы, которые делают настоящую музыку; тех, кто ложится не раньше четырех утра и боится заснуть, распираемый страхом и кошмарными снами наяву.

Именно увеличение продолжительности жизни выводит из употребления все старые ценности и связанные с ними вещи. Когда люди узнавали о сексе в пятнадцать лет и умирали в тридцать пять, они сталкивались с меньшим набором проблем, чем люди нашего времени, которые узнают о сексе лет, я думаю, в восемь, а доживают до восьмидесяти. Слишком долгий срок для того, чтобы удерживать в поле внимания одну и ту же идею. Одну и ту же тошнотворную идею.

Думать о морали и при этом не находить мораль в сексе — значит не находить мораль вообще.

Вы с ней оба – как лягушки на сарсановых листах, плавающих в болоте: каждый на своём… и оба голые. И оба думаете, что вам нечего предложить друг дружке, но как же вы заблуждаетесь, глупенькие! У вас есть вы сами, неужто этого мало?..

  — Я хотела бы поговорить о слухах которые ходят о.. нас. — Каких слухах? — Ты всем говоришь, что у нас не было секса. — Я.. я просто прикрываю тебя. — Это же не понедельник после выпускного вечера, Джаред. Мне вообще наплевать, что думают обо мне другие люди. Если они узнаю правду — что у нас был безумный кроватноломный секс и я испытала девятнадцать оргазмов, от которых мне мерещились летающие единороги — я не против. Потому, что я большая девочка и несу ответственность за все что я делаю.. 

 Когда я говорю о любви, я подразумеваю неэгоистичную любовь. Секс можно купить и продать, как и все остальное. Но, я думаю, настоящая любовь означает давать и не ждать чего-то взамен 

— А как же нам разделиться?— Хороший вопрос, Сверхактивный Приёмыш. Вас тут десять. Может, шесть на шесть? Погодите-ка — А может, женщины против мужчин?— Отличное предложение, Толстая Близняшка. Лучше, чем чёт против нечета, но одетые против голых — интересней. Итак, если гениталии висят, вы — конфедераты. Если гениталии эстетически прекрасны, вы — янки.— Доктор Хаус Хочу быть в мужской команде.— У тебя гениталии висят, Беспощадная Стерва?— Пока нет. Вы никогда не нанимали больше одной женщины.

И так же, как в сексе, в танце важно расслабиться и отключить голову, не думать, как это выглядит со стороны, не гадать, к чему это приведет. «И в танце, и в сексе мужчина может «закружить» женщину, не давая ей опомниться и испугаться: «Ой, что я делаю, что же будет дальше?

 — Я не понял, что она здесь всё время тусуется?— Старик, ну дай ей привыкнуть.— Ааа… Ты хочешь её завалить?— Нет, она просто друг.— Ну да, конечно.— Мне кажется, можно ведь общаться с девушкой и не думать каждую секунду о сексе? да?— Я сейчас не понял, что ты сказал? 

Конечно, в данный момент секс у них, вероятно, необычайно волнующий, и они, несомненно, считают, что так оно и будет длиться, — молодые пары всегда так думают. А еще они думают, что с одиночеством покончено.

В 1970-е стыда в сексе было еще довольно много. Но кроме стыда был страх. Женский страх забеременеть и (в гораздо меньшей степени) заразиться и мужской страх заразиться и (в гораздо меньшей степени) стать отцом. С контрацепцией был полный провал. При этом в аптеках продавались самые разные средства — презервативы для мужчин, женские перепонки и колпачки, разные пасты, а также гормональные таблетки. Кроме того, были народные средства контрацепции (знаменитый «ломтик лимона»). Но противозачаточными средствами пользовались очень мало.

Политика — это способ вести дела… без драки. Мы торгуемся из-за каждой мелочи, в чем-то уступаем друг другу, причем каждый думает, что обжулили именно его, спорим до хрипоты и, наконец, кое-как договариваемся, не разбивая при этом голов. Вот что такое политика. Есть и другой способ — разбить-таки эти головы… Так и бывает, когда одна или обе стороны больше не желают торговаться. Поэтому-то я и говорю, что хороша даже плохая политика… ведь единственная альтернатива — насилие и страдания.

— Что бы ещё прибить? — Вот ты думаешь — ты гвозди забиваешь? Ты сублимируешь! Вместо того, чтобы сексом заниматься — ты забиваешь гвозди в стену. Не, ну надо же куда-то сексуальной энергии выходить? — Дай ещё один гвоздь! — Да на, господи. Вот она у тебя и уходит... прям в стену. — Все мужики — козлы. — Ну это, кажется, я тебе уже говорила, что с этим делать. Смени ориентацию... Не надо на меня так смотреть — у меня, знаешь, хе-хе... с мальчиками всё в порядке. А ты долби, долби.