Цитаты про кому

СтрастьЗмеиное тело водою струится,Собой обвивает раскаленную плоть,Выше и выше - к шее стремится,Вонзая клыки отравляет любовь...Накатом волны обострив до пределаЧары соблазна несут в себе власть,Отдаляя рассудок, склонив на колениОбнажают оружие по имени СТРАСТЬ! Льется по венам дурманящий яд,Смятенные чувства сбиваются в ком,Из маленькой искры разгорается ад,Трепещет душа покрываясь огнем...Накатом волны обострив до пределаЧары соблазна несут в себе власть,Отдаляя рассудок, склонив на колениОбнажают оружие по имени СТРАСТЬ!

Этимологический словарь неолохизмов -49Так называемые " неолохизмы " ( неологизм + лохануться при попытке считать всех за лохов ) (термин мой - Ю.С. ), то есть придуманные новые слова и фигуры речи, построенные по принципу оговорок по Фрейду, или старые слова и выражения, наполненные новым смыслом.___ 1. " Аврора " на рейде ( устроить кому-либо "Аврору" на рейде ) ___1.кремлевский эвфемизм к понятию " рейдерский захват власти или собственности " 2. российский вариант " политики канонерок " ( читай Мистралей )2.

Искусство страшно тем, что каждый смертный себя считает знатоком искусства. Не лезут ведь ни в химию невежды, ни в микробиологию, ни в кварки. Мать космонавта, сдерживая слёзы, - ну максимум, что может подсказать: «Будь осторожней в космосе, сыночек...» Но в живописи и в литературе специалисты все, кому не лень, все знают, как не надо, что не надо, хотя нельзя понять, что надо им.

 Тот ближе всех к небу, кому ничего не надо. 

Первый блин - в коме.

Вы играетесь в жизнь. А те кому это серьезно относятся - с ума сходят, страдают.

Нельзя никому доверять безраздельно — тот, кому ты доверяешь, обязательно сделает тебе больно. Избыток доверия выпьет тебя до дна. В этом смысле мир тоже вампир.

Несмотря на свободу воли и действия, мы удерживаемся вместе, подобно звездам на небесном своде, соединенные неразрывными узами. Эти узы незримы, но мы можем их ощущать. Я порезал палец, и он кровоточит: этот палец — часть меня. Я вижу боль друга и эта боль ранит меня тоже: мы с другом едины. И наблюдая поверженного врага, даже такого, о ком я сожалел бы меньше всего во всей вселенной, я все равно испытываю скорбь. Разве это не доказывает, что мы все лишь частица единого целого?

Почему мы не любим это показывать тем, кому мы это посвятили то, что мы написали? Потому что когда ты знаешь, что ты сейчас допишешь и отнесешь, покажешь, скажешь: «Вот посмотри, я написал. Я очень люблю тебя». Мне кажется, вот там немножко чувствуется игра. Ты пытаешься где-то разжаловать, написать какое-то более красивое слово Задеть этого человека чем-то. Вот это очень важно. И поэтому я стал очень бояться красивых слов. Я раньше пользовался ими, кстати, очень часто. За это я не люблю первые свои 3 книги. За то, что в них так много красивых слов.

 . — Только, когда будешь наставлять своих человеков, попомни мои слова. Заповеди должны быть четкими, ясными, не допускающими никаких двояких толкований и простыми в исполнении… — Я не собираюсь давать никому никаких заповедей… — То есть как? — Ну… так. Если человечество само не в состоянии разобраться, что можно делать, а чего нельзя — то кому оно нужно, такое человечество? 

Что касается обещания прекрасной леди по имени Смерть… Думаю, тебе я мог бы рассказать о нашем свидании. Кажется, ты специально создан для таких историй. – Лучше не надо, – улыбнулся я. – Боюсь, что об этом действительно не следует говорить вслух. Кроме того, я, наверное, и так знаю, что это было за обещание. Иногда смерть смотрит на мир твоими глазами, правда? Одного такого взгляда вполне достаточно, чтобы убедить собеседника согласиться с твоим предложением, каким бы оно ни было. Кто может устоять перед обаянием смерти? – Откуда ты знаешь?

 Дурные вести люди всегда плохо принимают, особенно те, кому принадлежит власть. 

 — Ой, мне нельзя. — А кому можно? Одна сигарета укорачивает жизнь человека на 15 минут. — Мою жизнь? — Ну да. — Тогда ладно. 

 Потерян навсегда лишь тот, в ком угасли стремления.