Цитаты про путь для женщин

 Xельмер. — Ты представь себе только, как человеку с таким пятном на совести приходится лгать, изворачиваться, притворяться перед всеми, носить маску, даже перед своими близкими, даже перед женой и собственными детьми. И вот насчет детей — это всего хуже, Нора. Нора. — Почему? Xельмер. — Потому что отравленная ложью атмосфера заражает, разлагает всю домашнюю жизнь. Дети с каждым глотком воздуха воспринимают зародыши зла. Нора (приближаясь к нему сзади. — Ты уверен в этом? Xельмер. — Ах, милая, я достаточно в этом убеждался в течение своей адвокатской практики.

— Ты представь себе только, как человеку с таким пятном на совести приходится лгать, изворачиваться, притворяться перед всеми, носить маску, даже перед своими близкими, даже перед женой и собственными детьми. И вот насчет детей — это всего хуже, Нора. — Почему? — Потому что отравленная ложью атмосфера заражает, разлагает всю домашнюю жизнь. Дети с каждым глотком воздуха воспринимают зародыши зла. — Ты уверен в этом? — Ах, милая, я достаточно в этом убеждался в течение своей адвокатской практики. Почти все рано сбившиеся с пути люди имели лживых матерей.

— Делай то, что я сделал когда мне было 26, вернувшись домой и обнаружив свою жену и двоих детей выпотрошенными на полу. Решай, что к концу недели всё будет путём. Улыбаешься через силу, потому что ты жив и это твоя работа. Затем повторяешь это на следующей неделе.— Притворяться?— Я бы сказал — быть профи: делай что нужно, улыбаясь или не делай вовсе.

Пусть палачи усердие утроив наглядно убеждаются опять что авторов а также их героев не до конца удобно расстрелять И вот к чертям не досаждая богу они доехали а мы еще в пути всю жизнь пройти не поле перейти я помолюсь им и они помогут Метель и дождь безумной жизни хаос глядишь на солнце а в итоге мрак и человек с его обычным хамством побил жену и побежал в кабак Он лишь статист одной из многих серий сказать спокойной ночи малышам пока там ключ от номера берет Сергей Есенин и пайку в камере глодает Мандельштам

Жениться в зрелом возрасте, скажет он, значит походить на человека, который прошагал пешком три четверти пути и затем решил раскошелиться на дорогой билет, чтобы оплатить всю поездку.

Падающий АнгелОн любил три вещи на свете:За вечерней пенье, белых павлиновИ стертые карты Америки.Не любил, когда плачут дети,Не любил чая с малинойИ женской истерики....А я была его женой.(с) А.АхматоваЯ забуду про небо и рай, полечу наугад –вниз, к земле, оторвав по пути надоевшие крылья,и, пускай, подо мною разверзнется пропастью ад,ненасытно, призывно, как хищная пасть крокодилья.Там страна под названьем «Любовь»… И в нее упаду,и монеткой в ладони поймает меня мнимый нищий.Подаяние? Жертву?

— Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне.

  — А вообще это довольно мило: ты читаешь, я читаю… Мы словно пожилая супружеская пара. — Если бы мы были пожилой супружеской четой, жена бы непременно подала мне чаю со льдом и печенюшками. — У меня нет чая со льдом и печенюшек. — Хорошая жена сходила бы в магазин. — Я подаю на развод. — Отлично. По пути к адвокату, зайди в магазин и возьми чаю и печенюшек. 

Клятва курортникаЯ уезжаю в путь далекий,Коснусь ногой морского дна.Я там постигну смысл глубокий,Пошлю дела-заботы на….Я обещаю жить аскетом,Сесть на диету в бар-кафе,Внимая шуму волн при этом… или шансону под шефе.Клянусь не буду напиватьсяДешевых и паленых вин,Стихами буду наслаждаться,C экранов караок-машин.Клянусь, что душу-сумасбродкуСдержу, как строгий господин,Когда нырну спасать красотку,Разрушив гладь морских пучин.В ночи, в созвездьях зодиака,Всмотрюсь в седые облака.И мысли чистые, без мрака,Придут сквозь дым от шашлыка.В ночной тиши, под шум прибоя,Все романтические сныЯ разгон

Xельмер. - Ты представь себе только, как человеку с таким пятном на совести приходится лгать, изворачиваться, притворяться перед всеми, носить маску, даже перед своими близкими, даже перед женой и собственными детьми. И вот насчет детей - это всего хуже, Нора. Нора. - Почему? Xельмер. - Потому что отравленная ложью атмосфера заражает, разлагает всю домашнюю жизнь. Дети с каждым глотком воздуха воспринимают зародыши зла. Нора (приближаясь к нему сзади. - Ты уверен в этом? Xельмер. - Ах, милая, я достаточно в этом убеждался в течение своей адвокатской практики.

На суде в Нюрнберге я сказал: «Если бы у Гитлера были друзья, я был бы его другом. Я обязан ему вдохновением и славой моей молодости так же, как позднее ужасом и виной». В образе Гитлера, каким он был по отношению ко мне и другим, можно уловить некоторые симпатичные черты. Возникает также впечатление человека, во многих отношениях одаренного и самоотверженного. Но чем дольше я писал, тем больше я чувствовал, что речь шла при этом о поверхностных качествах. Потому что таким впечатлениям противостоит незабываемый урок: Нюрнбергский процесс.

 –… чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий… надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание, а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом… – То есть сделать её куклой или безмолвной рабой мужа!

Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис - любовнице, Портос - прокурорше, а д Артаньян - своей удаче, лучшей из всех любовниц.

Он стал ей чужим, и путь к его душе и сердцу для неё закрылся. Она часто думала об этом, спрашивая себя, как могло случиться, что после того, как они встретились, полюбили друг друга и женились в порыве страсти, они вдруг оказались совсем чуждыми друг другу, словно никогда не спали рядом. И почему она не так уж остро страдает от того, что покинута? Или такова жизнь? Или они ошиблись? Неужели же ей нечего больше ждать от будущего?