Пахабные цитаты про не верю

 Я не верю в брак. Мужчине полезно, паршиво для женщины. Она умирает, она задыхается. Я это видел. А потом муж бегает и жалуется, что ему приходится трахать мертвеца. А ведь это он убил её. 

Я верю в любовь, в поцелуи, романтику, секс. Я не хочу, чтобы всё сводилось к каким-то идеальным уравнениям. Я хочу беспорядка и хаоса. Хочу, чтобы кто-то сходил с ума и только по мне. Хочу узнать и жар, и страсть, и пот, и безумие; и я хочу валентинки, амуров и всего этого барахла.

— Он хочет, чтобы страной правили крепостные. Ну и ну! Еще бы сказал уголовники. Или евреи! — А что, среди евреев много толковых! Правда, говорят, их женщины не верят в секс после свадьбы.

— Надо найти порнофильм Ронды, где она играла сексуальную итальянку, клиентку частного агенства. — Почему нет? Все равно нечем заняться. — Это один из фильмов в списке, сосредоточься на триллерах. — То есть, пропустить такую классику, как «Мушкетеры секса и шпаги», «Властелина колец» — несомненно, жемчужина хардкорной коллекции. — Если ты не можешь... — Я готов. Видишь ли, я верю в правосудие, Лив!

Кофе. Напиток для одиночек, максимум для двоих. Но и тогда пьётся всегда — в одиночку. Такая схожесть с сигаретой. Думаешь о своём, что бы ни говорил… Цель, однако, одинакова — как правило, напиться; или это ритуал такой, для «своих». (-Хочешь, сварю кофе?) Отношения тоже могут быть либо быстрорастворимыми, в пакетиках (с презервативами :), либо настоящими. Которые варишь. Кофе? — пожалуйста, я принесу; но если хочешь уловить тонкую струйку, вьющуюся между зёрен изящной крепостью в чашку… то, чего не видишь… — тебе нужно смотреть, как кофе варят.

«Свобода и ответственность молодежи» – Нура Амалие Саетре, 17 лет. Норвежская молодежь проводит в социальных сетях более четырех часов в день, как показывают исследования. Некоторые считают, что это пустая трата времени, но я хорошо понимаю, зачем мы это делаем. В социальных сетях общество не такое сложное. Ты можешь просто войти и заблокировать всех, кто тебе не нравится. Сегодня мы отмечаем День Конституции. Она гласит, что все имеют равные права и что люди рождаются и остаются свободными. Они могут свободно сидеть четыре часа в социальных сетях.

— Хорошо, ты не веришь в науку, не веришь в политическую систему, не веришь также в бога... — Всё верно. — А во что ты тогда веришь? — В секс и смерть. Вот две вещи, которые я не могу избежать. Правда, после смерти человек хотя бы успокаивается.

— Вы правда девственник?— Не нужно мне верить, просто лечите.— Прежде чем лечить, нужен диагноз, а не зная, можно ли вам верить, диагноз поставить сложно.— Я сказал вам правду.— Утратили веру, оттого что какой-то пацан что-то не так понял?— Церковь бросила меня и Бог меня оставил, и я не знаю, зачем это нужно было Богу.— Бог дал церкви и мальчику свободу воли, и вам больно что этой свободой воспользовались.— Ну да, Бог хочет придать жизни смысл, без свободы воли жизнь бессмысленна, а со свободой полна страданий — значит, Бог хочет страданий, вот такой скучный и бессмысленный силлогизм.

— Я не пью. Вино пью, потому что Христос тоже его пил, а кроме вина ничего не пью. — Зато куришь! — Травку! Сигареты не курю. Никаких сигарет. — Ты не пьешь, не куришь сигареты, а сексом ты занимаешься? — Секс только после свадьбы... — Как можно верить в Бога и курить косяк? — Травка — это природный продукт, а не химический. Она создана самим Богом, а значит это нечто духовное. Она тебя возвышает, распахивает твой разум, как любовь самого Господа Бога.

Беспечный Фригий всем по горло сыт, Не верит ничему: как тот гуляка, Что, много шлюх познав, страшится брака. Любвеобильный Гракх — наоборот, Он мыслит, сколь ни много женских мод, Под платьями различий важных нету.

Кофе. Напиток для одиночек, максимум для двоих. Но и тогда пьётся всегда — в одиночку. Такая схожесть с сигаретой. Думаешь о своём, что бы ни говорил… Цель, однако, одинакова — как правило, напиться; или это ритуал такой, для «своих». (-Хочешь, сварю кофе?) Отношения тоже могут быть либо быстрорастворимыми, в пакетиках (с презервативами :), либо настоящими. Которые варишь. Кофе? — пожалуйста, я принесу; но если хочешь уловить тонкую струйку, вьющуюся между зёрен изящной крепостью в чашку… то, чего не видишь… — тебе нужно смотреть, как кофе варят.

— Им нужно самую малость. Лишь слегка подтолкнуть. Ох, Америка, ты только и можешь жрать до отвала. Потреблять, потреблять. Рой саранчи в облегающих брюках. И вам не суждено насытиться, ибо голод мучает не только ваши бренные тела, но и ваши души.— Трогательная история, вот только не про меня.— Да. Я заметил. А ты не задавался вопросом, почему ты не подвержен моему влиянию?— Ну, хотелось бы верить, что это всё благодаря моей железной воле.— У тебя внутри лишь беспросветная тьма. Там пустота, Дин. И ты не можешь ничем ее заполнить, ни едой, ни выпивкой.

— Брешешь! У всех есть сожаления. Когда ты старше, куда от них деться? — У отца был брат-близнец. Они были здорово похожи, а характерами совсем разные. Мой отец стал копом, правильный такой, верил в закон, видел сына юристом. Пил умеренно, не курил вовсе. Вовремя платил страховые взносы. Голосовал на выборах, не только президентских. — Дай угадаю — дядя не голосовал! — Он не хотел поощрять ублюдков. В 16 лет первая ходка. Не просыхал, трахал всё, что шевелится. Выиграл в покер состояние, всё профукал. Лишился в драках глаза, половины печени...

Я не верю в брак. Мужчине полезно, паршиво для женщины. Она умирает, она задыхается. Я это видел. А потом муж бегает и жалуется, что ему приходится трахать мертвеца. А ведь это он убил её.